«Сжигая мосты»: Масленица в Николе-Ленивце
29 февраля, в бонусный день зимы, в арт-парке Никола-Ленивец сожгли мост высотой с девятиэтажный дом. Вот как это было.
Калужская область — место особое. Многие зовут её местом силы. Деревня Никола-Ленивец, облюбованная художником Николаем Полисским, объединяет сразу многие важные координаты: ленд-арт, электронную музыку, медиа-пространство, лес. А ещё это место, где до сих пор можно увидеть и полюбить исконную Русь. Ту самую — щедрую, хлебосольную, хмельную. Русь живёт в местных полях с васильками, в сверкающей на солнце реке Угре, в необъятных просторах, в ухабистых дорогах.
Поэтому из всех местных мероприятий мне давно больше всего хотелось попасть на Масленицу. И вот, наконец, получилось.
Каждый год в Николе сжигают чучело — но не зимы. Всё началось в 2004 с 21-метровой «Медиабашни» — одновременно Эйфелевой и Шуховской, сплетенной из лозы и созданной изначально совсем не ради сожжения. Но разобрать её оказалось слишком сложным делом. Тогда башню подожгли в рамках перформанса. Так в Николе появилась своя масленичная традиция, основанная на традиционной русской. За следующие годы сожгли, в числе прочего, Байконур, Бастилию и «Гиперболоидную градирню».
В 2020 году сжигали мост. Техническое: высота объекта — 20 м, длина — 66 м. Авторы — в этот раз приглашённые: архитектурное бюро KATARSIS. Материалы — как всегда, экологичные: сухостой, тронутый жуком-короедом, испорченные паллеты с производств Калужской области, солома и деревянный строительный мусор.
Гулянья перед главным действом организовал независимый авторский театр Олега Жуковского La Pushkin во главе с самим маэстро. Праздник получился красивый, народный без лубка, без пошлости: были там и катания на карусели, и битва подушками на бревне, и топор с дровами для всех желающих, как исконный русский аттракцион, и в качестве того же — исконная никола-ленивецкая грязь. Было много детей, собак, кружений на вытянутых руках. Местные жители потчевали желающих деревенскими блинами на опаре, ватрушками, мёдом, чаем, глинтвейном.
Четыре часа кряду над полем гремел, летел и стелился голос ведущего — самого Олега Жуковского. Четыре часа он болтал, пел, завывал, хохотал, читал заговоры, женил шутовски гостей праздника, восхвалял зиму и прощался с ней — прощаааааай, зима — и раскидывал кармические сети, и бросал в огонь всё тормозящее в пути к совершенству, и запускал в небеса мечтанья дерзновенные.
Артисты бесновались в брейгелевских костюмах. Люди целовали друг друга. Олег Жуковский целовал брёвна моста перед тем, как с помощью магии и горящего трезубца дать дорогу очищающему пламени. Огонь за минуту прополз наверх по башням-двойняшкам и высветил внутренности моста, как рентген. Схлестнулись стихии. С земли поднялось пламенеющее торнадо, с неба полетел ледяной град. Костёр жёг наши лица, град колотил в наши затылки. Пробили облако! Призвали богов! Последнее, что помню: люди вокруг один за другим зовут назад своих дронов.
В общем, вышло здорово, хотя мне чуть-чуть и не хватило экзальтации, разудалости, музыкальной лесной метафизики. Будто побывала на магическом действе, но волшебство долетело лишь обрывками. Мост сгорел, а мы так и не сплясали на его углях, не втоптали в землю потаённые страхи, не осмыслили до конца то, что случилось. Впрочем, грех жаловаться на недостаток осмысления: в московских масленичных гуляньях, которых становится больше с каждым годом, его нет вовсе.
